«Скорбь Сатаны» легко принять за старомодное нравоучение, местами занудное. Но стоит вспомнить, что книга вышла в 1895 году, и она вдруг становится очень злободневной. В Англии тогда шел большой спор о женщинах и о том, что можно и чего нельзя писать в романах. Корелли в этом споре участвовала, причем громко, и многое в книге – прямой ответ на него.
Начать стоит с положения женщин, без этого непонятна половина конфликтов. Долгое время у замужней англичанки по закону не было своего имущества: все, что у нее было, и даже то, что она зарабатывала, принадлежало мужу. Это поменяли только законы 1870 и 1882 годов. С разводом было еще хуже. Мужу хватало доказать, что жена изменила, а жене, кроме измены, нужно было доказать еще и жестокость или то, что муж ее бросил. В выборах в парламент женщины не участвовали. Учиться было где, в Кембридже женские колледжи появились еще в 1869 и 1871 годах, но дипломов там женщинам не давали, а с работой было плохо. Для девушки из хорошей семьи главным делом жизни оставался выгодный брак. Лондонский сезон с балами и приемами по сути был ярмаркой невест, а обедневшие аристократы женились на богатых американках, чтобы поправить дела.
Рано или поздно против этого должны были начать возражать. В 1894 году писательница Сара Гранд использовала выражение «новая женщина», и оно прижилось. Так называли женщин, которые хотели учиться, работать и сами решать, выходить ли им замуж. Почти сразу появилась и литература об этом: романы о браке без любви, о свободном союзе, о том, что у женщины тоже есть желания. Публику они шокировали. Только в 1895 году вышли «Женщина, которая решилась» Гранта Аллена и «Джуд Незаметный» Гарди.
Менялось и то, как книги продавались. До этого английские романы обычно выходили в трех томах, их покупали платные библиотеки, и от библиотек во многом зависело, найдет ли книга читателя. Летом 1894 года две главные библиотеки, Мьюди и Смит, перестали покупать трехтомники на прежних условиях, и формат быстро исчез. Книги подешевели, и их судьбу теперь решали продажи, а не библиотекари. Для Корелли, которую критики не любили, а читатели раскупали, это было очень кстати.
А весной 1895-го случился суд над Оскаром Уайльдом. Вместе с Уайльдом как будто судили весь эстетизм и «декаданс», о котором тогда много говорили. Тогда же вышла по-английски книга Макса Нордау «Вырождение», где современное искусство описывалось как болезнь. Вопрос, может ли книга испортить читателя, перестал быть делом вкуса и превратился в вопрос морали.
Вот на этом фоне в октябре 1895 года и выходит «Скорбь Сатаны». И позиция Корелли выглядит странно, если смотреть на ее собственную жизнь. Она не была замужем, жила на свои гонорары и продавала больше книг, чем кто-либо из английских писателей того времени. По образу жизни она сама была той самой новой женщиной. При этом она выступала против всего, что новая женщина принесла в литературу. Французских декадентов осуждала с точки зрения морали, а позже вообще выступила против избирательного права для женщин и написала памфлет «Женщина или суфражистка?», где говорила, что женщине суждено создавать избирателей, а не быть одной из них.
С критиками у нее были свои счеты. Еще первый ее роман, «Роман двух миров» (1886), критики не приняли, а читатели раскупали. Так было и дальше, и Корелли эту обиду не скрывала. В «Скорби Сатаны» ее столько, что редактор Уильям Стед, который вообще-то относился к ней неплохо, советовал убрать выпады против рецензентов и других писательниц. Он предупреждал, что «„Скорбь Сатаны“ потопят скорби Марии Корелли». Книга все равно разошлась огромным тиражом, около 25 тысяч экземпляров за первую неделю. Ее читала даже королева Виктория.
Есть и личное. Настоящее имя Корелли – Мэри Маккей, ее отец – шотландский поэт и журналист Чарльз Маккей. Больше сорока лет рядом с ней жила подруга Берта Вайвер, ей Корелли и оставила все имущество. Свою жизнь она устроила так, как хотела сама, без мужа и без чьего-либо разрешения, а в книгах защищала старые порядки. Это противоречие видно во всем романе.
Так что без 1895 года «Скорбь Сатаны» читается наполовину. Корелли отвечает в ней сразу многим: новой женщине, «безнравственным» романам, декадентам и критикам, которые ее не признавали. Ответ вышел противоречивым, потому что сама она жила совсем не так, как учила. И на своих героев она смотрит именно через этот взгляд, со всеми его убеждениями и обидами.